орта поставят полицейскую машину и устроят облаву, то никто, с какой
  стороны он бы ни шел, от них не уйдет. Машина, едущая за нами, по существу,
  толкает нас в ловушку. Как в кибернетическом лабиринте. Мышь добирается к
  своей цели, если подчиняется приказам экспериментаторов. Мы должны сделать
  что-то совсем другое, выскользнуть, вернуться! Вернуться на исходные
  позиции. И все повторится, говорил разум. Те же приказы погонят нас к центру
  лабиринта. Бежать! Сирены уже выли у нас за спинами.
   Через несколько шагов Гут остановился и судорожно сжал мне руку. Из
  витрины нам дружески скалил зубы бородатый симпатяга с автоматом через
  плечо.
   "Приди к нам!" - настойчиво призывал текст плаката. - "И здесь ты
  сражаешься за Европу!"
   Люди вокруг нас уже разбегались в боковые улицы.
   - Только он может нас вытащить из этого, - проронил затравленно Гут.
   "Решение! - шепнул разум. - Нетрадиционное решение, которое расстроит
  игру полицейского кибернетика".
   Минуту мы попеременно смотрели то на плакат, то друг на друга.
   Наемники!
   Сирена выла в опасной близости. Если нас задержат, то сразу прикончат.
  В десять минут вычислят, кто мы такие.
   Мы открыли стеклянные двери и вошли. За длинной перегородкой с
  ослепительной мраморной доской, которая могла сделать честь любому
  туристическому бюро, где теснятся толпы желающих, дремал с газетами в руках
  довольно толстый парень в серо-зеленой рубашке и серо-зеленых