росто и легко. Меня охватил ужас: продать душу
  дьяволу на два года или даже на пять лет? Мне стало дурно. У нас нет
  документов, без документов каждый зажмет нас в кулак.
   - Посмотри, в каком мы виде, - пытался я отдалить решение, - прежде
  всего мы хотели бы привести себя немного в порядок.
   - Положитесь на меня, - усмехнулся парень. - Этот галдеж на улице -
  из-за вас?
   Мы были не в состоянии произнести ни слова. Минуту он наслаждался нашим
  испугом. А потом махнул рукой:
   - Я ничего не говорил, меня это не интересует, будьте спокойны. Как
  только подпишете, подброшу вас до здешней базы. С того момента, как вы
  станете членами корпуса, никто не посмеет на вас поднять руку, за это я
  ручаюсь! Ни полиция, ни армия, абсолютно никто. У нас такая договоренность!
   Когда я расписывался, то заметил, что грязь въелась в руку так глубоко,
  что я даже не мажу этот красивый бланк.
   Я начал смеяться; это было невероятно, только что я стал членом
  самостоятельной "Анти-Террористической Унии" Макса Гофмана. Мы были куплены
  и завербованы в течение десяти минут. У нас не было времени на размышления,
  самокопания или взвешивания моральных ценностей. К тому же чихал на эти
  ценности весь свет, чихали и мы на них тоже. Здесь нам предлагалась
  единственная возможность сохранить свою шкуру. Окончательно исчезнуть из
  пределов досягаемости капитана Фаррины и южноафриканской полиции. В их
  компании нас ждала одна-единственная