твенная дорога из порта. С пулей в голове
  куда-нибудь на свалку. Сомневаюсь, что они утруждали бы себя похоронами.
   - Так, ребята, - спокойно сказал портовый представитель Макса Гофмана и
  аккуратно положил договоры а письменный стол. - Теперь я должен сделать из
  вас снова людей. Пару дней отдохнете, и потом я отошлю вас сборным самолетом
  в Русамбо.
   Он встал, подошел к большой карте и указал нам на маленькую точку
  недалеко от родезийско-мозамбикской границы.
   - Здесь расположена наша база. Он запер контору и по коридору вывел нас
  во двор между безликих корпусов складских и учрежденческих зданий. Посмотрев
  убийственным взглядом на наши грязные разодранные комбинезоны, он ключом
  отпер дверцы серого "ситроена". МАШИНА БЕЛОГО ЧЕЛОВЕКА! Через проезд "Только
  для европейцев!" мы выехали на другую улицу и среди валившей пестрой толпы
  бесцеремонно пробирались к городу. Только когда мы миновали величественное
  здание управления порта и вырвались из муравейника на приморскую автостраду,
  перед нами возникла панорама города, протянувшегося вдоль прекрасного залива
  Алгоа, с золотыми пляжами и очертаниями Форт-Фредерика, старейшей
  африканской военной крепости под экватором.
   Этап!
   Мы вступили в иной мир. Он сущeствовал независимо от нас, и ничего мы о
  нем не знали. Вынырнули из омута и оказались в нем.
   Меня охватило чувство неимоверного облегчения и счастья. Нас уже не
  схватят, мы пережили. Мы сидели, ослепленные жгучим,