ликующим
  послеполуденным сиянием. По обеим сторонам шоссе тянулись пестрые ковры
  цветов. Только полоса стройных высоких пальм с королевскими кронами, слегка
  покачивающихся от дуновения слабого ветерка, опоясывала весь залив, как
  зеленый венок. "Экскурсовод" нажал на кнопку радиоприемника.
   Психологический допинг. Порт-Элизабет превратился у меня на глазах в
  рай. Мы ускользнули, вступили на небеса. Я чувствовал, как слезы неудержимо
  льются из моих глаз.
   Гут дремал, голова у него покачивалась, рот был приоткрыт. Многое он
  перенес. Человек не может выдержать слишком много ужаса или счастья, тотчас
  же начинают работать его защитные системы. Усталость и сон. За сегодняшний
  день мы наработались больше, чем если бы выгрузили целый эшелон угля.
   "Экскурсовод" нас не беспокоил. Он тихо насвистывал какую-то мелодию.
  Через открытые окна в машину проник аромат моря, просоленного песка и
  морских водорослей.
   Белые безлюдные дворцы на пологих склонах сменяли виллы и резиденции.
  На блюдах золотого песка лежали тела полуголых женщин.
   Я глубоко вздохнул, я был как пьяный. Человек за один-единственный день
  может прожить больше, чем за всю жизнь. Голова у меня кружилась, езда в
  машине вызывала тошноту. Пессимист внутри меня отчаянно нашептывал: "Все -
  обман! Достаточно двух желто-черных полосатых контейнеров, и не будет
  ничего. Ни пальм, ни ковров из цветов, ни даже этого прекрасного города с
  красотками на побережье. Ничего!