ваша забота.
   Он скорчил гримасу и предоставил нас потокам воды и химии.
   Сапонаты начали разрушать монолитный слой грязи. Ужасная, каторжная
  работа, я вынужден был отдохнуть.
   - Гут! - закричал я в соседнюю кабинку.
   - М-м?
   - Что будем делать?
   Мне необходимо было беседовать, говорить о нашем решении, о своих
  сомнениях. Теперь под барабанящим душем, в доме за высокой оградой у меня
  начало все переворачиваться в голове. Ведь, конечно, мы не допустим, чтобы
  нас отправили в Родезию. Наш поступок был вызван отчаянием, но теперь мы уже
  не отчаиваемся.
   - Будем держать язык за зубами! - сказал строго Гут. - Как в армии,
  приятель.
   Однако мне казалось, что его резкий ответ имеет в сущности иное
  значение. Он не хотел разговаривать. Не хотел разговаривать на эту тему
  здесь. И у него не выходил из головы наш поступок. Человек быстро приходит в
  себя, он мигом забывает о чуде, свидетелем которого был. Об оказанном
  благодеянии. О до сих пор оказываемом благодеянии. А ведь мы еще пока стояли
  под душем и сдирали грязь.
   Но с каждым чистым клочком кожи в нас пробуждались сомнения и
  неблагодарность. Теперь, когда непосредственная опасность нам уже не
  угрожала, когда мы в окно видели зелень сада и белые стены дома, мы начинали
  думать нормально. Только сейчас мы проснулись. Ведь не полезем же мы из огня
  да в полымя. Мы стали членами частного иностранного легиона,
  антитеррористического