стического подразделения. Это было официальное название, но
  каково оно было на самом деле? Кто террористы и кто антитеррористы? В разных
  местах понимают это по-разному. Одинаковые слова понимает всяк по-своему.
  Пора перестать верить в первоначальный смысл слов. Та, прежняя речь, в
  которой "да" означало "да", а "нет" - "нет", принадлежит прошлому, самое
  большее - словарю. Это мертвый язык, как латинский. ПРАВО, БЕСПРАВИЕ,
  СВОБОДА - понятия, возможно, годящиеся еще для литературы. Но в живой речи
  они означают нечто совсем иное. Они выражают сиюминутное положение вещей,
  состояние мира и соотношение сил.
   Свобода в устах сильного означает что-то совсем иное, чем в устах
  слабого. Террорист на одной стороне - это герой на другой. Старое, настоящее
  значение слов никто не хочет признавать. Ложь стала властительницей мира, а
  обман ее одеянием.
   Наконец с мытьем было покончено. Побритые и вымытые, в серо-зеленых
  рубашках и брюках, мы, усевшись на террасе за плетеным столиком, вливали в
  себя чашки чая, пихали сандвичи, которые самоотверженно приносил Фред. Потом
  он уселся против нас, и мы вместе ждали возвращения Тони Шефера,
  порт-элизабетского уполномоченного Гофмана.
   Солнце склонялось к западу, и тени становились гуще. Все было ново,
  необычно, ошеломляюще. Краски начали меняться, там, где при полном сиянии
  солнца была однообразная зелень, теперь выступали десятки оттенков; все
  дышало тяжелыми, дурманящими