я теперь нами? Стараются прощупать наш мозг и
  отгадать, как мы будем реагировать, как рассуждать. Сколько часов пройдет,
  прежде чем они придут к правильному решению, к единственно возможному
  решению. Капитан Фаррина уже описал нас совершенно точно. Смена из машинного
  отделения...
   Сердце у меня дрогнуло. Нам сядет на пятки не только полиция, а еще и
  разведка. Дело идет об успехе или неудаче их акции. Они не могут нас
  оставить, не позволят нам обо всем рассказать. Тревога уже объявлена. Я
  попытался представить себе, сколько было телефонных переговоров и
  телетайпных депеш между Порт-Элизабетом и Преторией с того момента, когда
  завыли сирены на "Гильдеборг". Не лучше ли нам было сидеть под зонтиком Тони
  и Фреда в уютном бунгало и ждать самолет? Как мы могли рассчитывать, что все
  кончится побегом с судна, что нам позволят убежать? Ничего не кончилось,
  наоборот, для нас все только началось. Мы поддались дурману голубого
  небосклона, солнца и призрака свободы.
   Я вытер лицо холодной влажной ладонью. Громоздим ошибку на ошибке.
  Против нас - государственный аппарат, секретность такой акции никто не
  должен нарушить. Завтра нас арестуют в Претории на вокзале, а может, еще
  сегодня ночью, в поезде. В этой спешке нам даже не пришло в голову изменить
  свои имена. С каждым оборотом колес мы приближаемся к своей судьбе.
   Я стал трясти Гута.
   - Проснись!
   - Что случилось? - спросил он недовольно.
   Локомотив