жданства, так что ты хочешь? Что ты им хочешь сказать?
   - Правду, - выпалил я с отвращением. - Только правду!
   В полумраке он покачал головой:
   - Правду... А если ей не поверят? В любом случае мы не должны упоминать
  о том, что завербовались в корпус этого проклятого Гофмана. Мы должны
  держать язык за зубами. Если в посольстве нам не поверят, они могут
  проинформировать соответствующие органы. Не хватало нам только залететь в
  полицию или местную контрразведку. Тогда уж Гофман будет единственным нашим
  спасением, единственной возможностью побыстрее исчезнуть отсюда.
   Я молчал. Мое положение было сложнее вдвойне, но я надеялся, что в
  посольстве сидят разумные люди.
   - Если они хотят по-настоящему избежать неприятностей, посадят нас в
  самолет и отошлют.
   - Гм... - сказал неопределенно Гут. Возможно, будем надеяться. У меня
  нет особого доверия к посольству. Знаешь сколько бегает по свету бездомных и
  людей без гражданства? Ими полны порты, но на порядочных кораблях с ними
  никто не разговаривает, а на тех, других, - махнул он рукой, - бедняги не
  имеют и представления, что их там ждет. Я не люблю возлагать надежды на
  кого-то другого. Человек должен надеяться всегда только на себя. Так было
  тогда, когда мы бежали с "Гильдеборг" и должны были выбраться сами и
  показать себя. А это мне не нравится.
   Я начинал понимать его. Он был недоверчив, не верил даже мне, поэтому
  мы и не сблизились с ним за все это время.