ции! Никогда от
  этого не избавиться.
   Я говорил уже более часа. Рассказывал обо всем с того момента, когда мы
  вступили на судно. Однако мне казалось, что весь этот разговор был пустым и
  неубедительным. Поверят ли? Не звучит ли это как вымысел? Захотят ли они
  поверить этому?
   Гут сидел неподвижно и безучастно смотрел перед собой. Почему он ничего
  не скажет? Мой немецкий не такой правильный, как у него. Я вздохнул и
  посмотрел в вежливое, ничего не выра- жающее лицо секретаря. Второй мужчина,
  удобно усевшийся в плетеное кресло, дружески мне улыбнулся.
   - Вы продолжайте, только продолжайте...
   На обоих были отлично сидящие серые вечерние костюмы и превосходно
  завязанные галстуки. Мне пришло в голову, что прозрачная сине-фиолетовая
  дымка может исходить только от цветов якаранды, которой были обсажены
  проспекты и улицы Претории. Город лежал в живописной долине реки Апиес, и
  отсюда, с первого этажа посольства, можно было видеть почти весь его деловой
  центр.
   - Вы продолжайте, продолжайте, пожалуйста, - повторил и секретарь. -
  Это вообще первая информация о судьбе судна "Гильдеборг" и его груза. Я
  считаю ваше сообщение чрезвычайно важным. Можно вам предложить чаю, господа?
   Я опомнился. Гут уже говорил быстрым хрипловатым голосом, и я даже не
  заметил, когда он разговорился. Меня охватило чувство безмерного облегчения.
  Мы здесь, нам удалось. На вокзале мы наняли такси "Только для европейцев!" и
  без трудностей доехали до