а. Примерно через час ожидания и
  переговоров нас все-таки приняли. Все заботы и сомнения рассеялись. Теперь с
  нами ничего не может случиться.
   Тяжелая мебель и старинные картины дышали Европой. Немного неуклюжая,
  но солидная и корректная Европа. Очаровательная секретарша накрывала стол
  для чая. Ее кожа имела тот же сине-фиолетовый оттенок, что и все вокруг.
   Оба мужчины смотрели на нас с возрастающим интересом. Гут сжатыми
  лаконичными фразами резал дальнейшие подробности. И ругался!
   - Как можно позволять, чтобы прикончили такую массу людей, это же
  просто пиратство! Почему вы с ними поддерживаете дипломатические отношения?
  Ведь дело идет о немецком судне и о немецких моряках. Мы настаиваем на том,
  чтобы о нас позаботились и отправили обратно в Европу! Я двадцать лет плаваю
  механиком и ни о чем подобном никогда не слышал! - Он ворчал и фыркал, время
  от времени ударяя ладонью по столу сек- ретаря. - Посольство здесь или не
  посольство, мне наплевать на этикет.
   - Конечно, это само собой разумеется, - сказал успокаивающе мужчина в
  плетеном кресле и встал. - Понимаю ваши чувства. Это беспрецедентный случай,
  я немедленно проинформирую господина посла. Потерпите немного и извините
  меня.
   Он вышел энергичным шагом.
   Секретарь неопределенно усмехнулся и пожал плечами.
   - Мы в Африке, господа. - Он поднял рюмку с коньяком. - Ситуацию ни в
  коем случае нельзя оценивать с европейской точки зрения. Это абсолютно
  невозможно.