хорошенько попотеть, разыскивая здесь свое сокровище.
  Где лучше спрятать ветку? В лесу. А чемоданчик? Естественно, на вокзале.
  Даже Курочкин знал эту очевидную вещь.
   - Хрр! - утвердительно зарычал во сне бомж Филин и задрыгал ногой, едва
  не опрокинув пальму. Возможно, деду снились его бурная железнодорожная
  молодость, паровозы, летящие по пути к коммунизму, и лично железный нарком
  товарищ Каганович. Дмитрий Олегович подтянул сползающее с Филина рогожное
  одеяло, поправил то, что заменило деду подушку, а затем осторожно отодвинул
  по-
   дальше кадку с искусственным растением. Возможно, эта деталь интерьера
  появилась на Павелецком еще во времена железного наркома; недаром ведь бомж
  облюбовал именно это место, а не поближе к буфету, где сытнее и бутылок
  больше.
   Сам же Курочкин выбрал сейчас место у пальмы по другой причине. Точнее,
  по двум: здесь даже днем было темновато, а спящий бомж был нелюбопытен. По
  крайней мере, в светлое время суток. Да и любопытство Филина дальше пустой
  посуды не простирается. Это ведь не Седельников, которому нужны доллары и не
  нужны свидетели.
   Дмитрий Олегович попробовал мысленно представить себе, как гоблины
  господина Седло прочесывают этажи вокзала, но картинка никак не
  складывалась. У подчиненных Майкла Викторовича не было лиц, и сам шеф фирмы
  "Мементо" являлся в воображении Курочкина в виде элегантного костюма тоже с
  облачком вместо лица. Неизвестно, успели ли
  
   преследователи на серо-стальном