ответа.
  - Тебя, кажется, ясно спросили: ты - чего - здесь - сшиваешься?
   Четыре последних слова Мымрецов произнес с нажимом, сделав вид, будто
  непослушная дубинка сейчас вырвется и стукнет Дмитрия Олеговича по носу.
   - Я тут случайно, - сказал Курочкин. Самой
   дубинки он не боялся: по сравнению с шестиствольным гранатометом это
  было меньшим из зол. А вот Мымрецов вызывал у него тревогу. Есть люди, для
  которых первейшие враги - невольные свидетели их унижения, и сегодня, как
  назло, румяный капитан с улицы Летниковской распек своего сержанта аккурат в
  присутствии Дмитрия Олеговича. Такое не прощают. С капитаном поквитаться
  было нельзя, зато с Курочкиным - сколько душе угодно.
   - Слу-чай-но, - по слогам повторил Мымрецов и сощурился. - Шел в
  овощной, а попал на вокзал... Заблудился, понимаю. Выходит, ты приезжий,
  так?
   - Москвич, - со вздохом ответил Дмитрий Олегович. Он вполне осознавал,
  до чего глупыми выглядят его ответы. Врать ему не хотелось, а говорить всю
  правду тем более.
   - Московская прописка есть? - немедленно осведомился сержант.
   - Есть, - скучно подтвердил Курочкин, заранее предвидя, что сейчас
  скажет сержант.
   - Покажи документы, бегунок, - тут же потребовал Мымрецов и протянул
  руку, не занятую дубинкой.
   - Паспорт дома, - чистосердечно признался Дмитрий Олегович. - В
  шкафчике, на второй полке. Рядом с электробритвой... Я ведь в овощной шел,
  зачем там документы?
   Ответы Курочкина ничуть не огорчили