нуренный насморком. Последнее, однако, не помешало юноше крепко держать
  Дмитрия Олеговича под локоть, пока они поднимались по мраморной лестнице на
  второй этаж. На первой ступеньке Курочкин поскользнулся на полированном
  мраморе, и только благодаря руке конвоира он удержался на ногах. Шмыгнув
  носом, юноша вполголоса посоветовал Курочкину не дрыгаться, быть паинькой;
  тогда все обойдется в лучшем виде. Дмитрий Олегович про себя заметил, что
  пожелание быть паинькой лучше бы переадресовать этим чертовым скользким
  ступенькам, но вслух развивать эту мысль не стал. Он, собственно, и не думал
  пока сопротивляться. Первая оторопь уже прошла, ей на смену явилось нечто
  вроде любопытства. Как во сне, когда путешествуешь по анфиладе незнакомых
  комнат - в каждой ждет неприятный сюрприз, но интерес все- таки сильнее
  страха. Трехэтажный особняк в Трубниковском, куда Курочкина доставили с
  завидной быстротой, вряд ли имел отношение к
  
   фирме "Мементо", - и тем не менее его новые знакомые оказались неплохо
  осведомлены о находке Дмитрия Олеговича. В принципе Курочкину это было даже
  на руку: он смертельно устал от неопределенности и в
   то же время не желал иметь больше никаких дел с командой убийц
  господина Седельникова. Он же Майкл, он же Седло, он же Большой Сукин Сын.
   - Сюда! - шмыгающий носом конвоир распахнул перед Курочкиным
  внушительных размеров дверь.
   Дмитрий Олегович вошел и остановился в недоумении. Он ожидал
  
   обнаружить