к Дмитрию Олеговичу частично
  вернулась способность двигать руками и ногами и даже оглядываться по
  
   сторонам. Труп номер два приютился в тени дерева неподалеку от открытой
  дверцы машины, уставив безжизненный глаз на серый лакированный бок иномарки.
  На месте другого глаза зияла кровавая воронка в половину лица, отчего голова
  убитого приобретала сходство с муляжом головы из кабинета сравнительной
  анатомии. Правда, красной краской создатель муляжа распорядился крайне
  неэкономно. Вместо того чтобы обозначить лицевые мышцы, сухожилия и извивы
  кровеносных сосудов легкими алыми штрихами, художник упростил себе работу,
  щедро разбрызгав краску где попало. Кроме лица, кровь-краска заодно
  выпачкала ствол дерева, измазала кожаную куртку мертвеца, заляпала его
  джинсы и подтекла под штиблеты. За одну только испачканную куртку живой
  человек (например, Курочкин) получил бы оглушительную выволочку от жены
  (например, Валентины), зато мертвому все было нипочем: преимущество
  покойников - не обращать внимания на порчу гардероба и на семейные скандалы.
  Сантиметрах в десяти от покрасневшей обуви валялся длинноствольный черный
  пистолет с серебристой рубчатой нашлепкой на дуле. "Глушитель!" - сразу
  догадался Курочкин. Почти такой же пистолет с глушителем зажат был в
  неподвижной руке водителя серой иномарки; на гру-
   ди водителя тоже успело расплыться красное пятно размером с чайное
  блюдце. В воздухе еще припахивало порохом,