а вперед. Словно бы этот бритый был игроком в регби, а
  Дмитрий Олегович - его мячом.
   Получив ускорение, Курочкин наверняка бы влип с разгона в
  противоположную стену кабинета (а попал он на сей раз действительно в
  кабинет), если бы его не спас седовласый хозяин директорских апартаментов -
  пожилой худощавый джентльмен в замечательном сером костюме. Растопырив руки,
  седовласый поймал Дмитрия Олеговича на лету, хотя сам при этом с трудом
  удержался на ногах.
   - Извините... - простонал Курочкин, не привыкший к таким перемещением.
  Вдобавок рука после захвата грузного референта еще болела.
   - Нет, это вы меня извините сердечно! - воскликнул седовласый
  джентльмен, обретая, наконец, равновесие. - Дурацкое недоразумение, ей-богу,
  уж не взыщите... Сколько я им говорил: бросьте эти спецназовские замашки,
  народ распугаете! Нет, им бы только тащить и руки выкручивать. Бестолочи!..
   Хозяин директорского кабинета быстро подскочил к замершему у входа
  ретивому референту и сердито погрозил ему пальцем.
   - Смотрите у меня, Коростылев! - грозно проговорил он. - Еще одна такая
  грубость по отношению к клиенту - и вылетите из фонда без пособия. Обещаю.
  Поняли мою мысль?
   Грузный секретарь-референт послушно щелкнул каблуками.
   - Виноват, - уставным голосом сказал он.
   - Винова-а-ат! - передразнил седовласый. - Заладили одно и то же.
  Скажите по-человечески: простите, мол. Можете сказать по-человечески?
   На лице секретаря отразилось