Коростылев унес поднос, напоследок
  затворив за собой двери.
   - На писателе... - подумав, проговорил Курочкин. - Или нет: на
  "Семнадцати мгновениях"...
   - Бог с ними, с мгновениями, - отмахнулся человек по имени Мартин. - Я
  вспомнил: мы говорили о процветании. Верно?
   - Верно, - согласился Дмитрий Олегович. Обходительный Фетисов ему
  нравился, однако он все еще не мог взять в толк, куда тот клонит. Едва ли
  Курочкина доставили в этот кабинет лишь для беседы о преимуществах русских
  имен над нерусскими. Пока же все рассуждения седовласого Мартина были "мимо
  денег" - как сказала бы, по своей бухгалтерской привычке, практичная
  Валентина.
   Надо полагать, владелец директорских апартаментов заметил ожидание в
  курочкинских глазах, а потому решил, что преамбула уже соблюдена и можно
  позволить себе плавно перейти к самой сути.
   - К сожалению, любое процветание немыслимо без презренного металла, - с
  печалью в голосе объяснил седовласый джентльмен. - И наш фонд, увы, - не
  бездонная бочка. Мы вынуждены, просто обязаны заниматься скучнейшей
  финансовой материей... Так, говорите, наш чемоданчик с долларами сейчас
  находится у вас?
   Курочкин был уверен, что за все время разговора он ни разу даже не
  заикнулся про "дипломат".
   - ВАШ чемоданчик? - удивленно переспросил он. - Но я-то считал...
   - Наш, именно НАШ, - с глубочайшей грустью подтвердил директор фонда с
  бодрым названием "Процветание" господин Мартин Фетисов. - А