Дмитрия Олеговича еще меньше. В те
  времена, правда, и специальность родственничка называлась еще научным
  коммунизмом...
   Изречение насчет возможности выбора всплыло в памяти Курочкина в тот
  самый момент, когда грустный Фетисов, обремененный собственным именем, мягко
  заявил свои права на долларовый чемоданчик. Претендентов тотчас же стало
  двое, появился долгожданный выбор, и Курочкин немедленно почувствовал себя
  свободнее. Может быть, оттого, что вежливый директор "Процветания" чисто
  по-человечески устраивал его не в пример больше, чем криминальный тип Седло.
   Тем не менее истина обязана была быть дороже симпатий: у одного
  "дипломата" никак не могло быть сразу два хозяина; один все-таки был
  ненастоящим.
   - А я-то считал, будто это - собственность господина Седельникова, -
  осторожно заметил Дмитрий Олегович, чувствуя известную неловкость.
   Хозяин кабинета покачал головой.
   - Вас ввели в заблуждение бессовестные люди! - проговорил он. - В свое
  время наш фонд имел неосторожность ссудить фирме "Мементо" некую сумму. И
  как раз сегодня основная часть задолженности в наличной валюте должна была
  быть нам возвращена. С сегодняшнего дня формально это были уже НАШИ
  деньги... На этом, как я понимаю, и строился их расчет.
   - Вы так думаете? - озадаченно спросил Дмитрий Олегович. На него самого
  - это он уж знал
   точно - никто заранее рассчитывать не мог. Черт его дернул заглянуть в
  эту злосчастную подворотню только в последний