ы знали на будущее.
  Жестокий, грубый, упрямый. Правда, в высшей степени не дурак. Хотя в этот
  раз он все-таки перемудрил. Задушить нашего фондовского курьера - это было
  уже чересчур...
   Дмитрий Олегович почувствовал, как удобное кожаное кресло едет под ним
  куда-то в тартарары.
   - Что... что значит - задушить? - еле вымолвил он. - Я ведь сам, сам
  видел... - Перед глазами мгновенно возникла та самая подворотня. Даже не
  будь у Курочкина высшего медицинского образования, он все равно смог бы
  отличить застреленного от задушенного.
  
   Седовласый Мартин Фетисов снисходительно глянул на Курочкина, словно
  пожилой папаша - на непутевого, но, в общем, любимого сына.
   - Я же вам говорю - все дело в степени информированности, - мягко
  заметил он. - Тот покойник, которого вы видели неподалеку от машины, - вовсе
  не наш курьер. Нашего сотрудника задушили в собственной квартире, примерно
  за час до назначенной встречи.
  
  17
  
   Несколько секунд Курочкин таращил глаза, переваривая неожиданную
  новость, и все это время хозяин кабинета предупредительно молчал, ожидая,
  пока дорогой гость придет в себя.
   - Но почему? - наконец, выговорил Курочкин. - Но зачем?.. - Язык его
  все еще отставал от мыслей, а потому обе вопросительные фразы получились
  донельзя лаконичными.
   Заботливый папа Фетисов тотчас снизошел к любознательности блудного
  сына.
   - Не знаю точно, - доверительно признался шеф "Процветания". -
  Вероятно, Седельников хотел