было спорить с
  профаном. - Видите, он почти еще ничего не сказал - а уже отключился. И не
  забудьте про расстройство двигательных функций...
   - Ну, сказать он успел достаточно, - заметил негромко шеф фонда
  "Процветание". - Более чем достаточно. Боюсь, теперь вы не поверите в наши
  добрые намерения.
   - Не поверю, - честно признался Дмитрий Олегович. Судя по всему, его
  намеревались закатать в бетон и отправить в какой-то водоем. Интересно, что
  страха он почему-то не испытывал. Ему скорее было любопытно, в каком именно
  водоеме его собираются утопить. Только бы не в Яузе - грязная противная
  река, никакого комфорта.
   - А скажите, сделайте милость... - Волк кое-как спрятал под бабушкин
  череп свои большие уши, но вот с зубами ничего не выходило, - у вас случаем
  не осталось еще этого гексатала?
   - Не осталось, - сообщил Дмитрий Олегович. - Была всего одна ампула. И
  ту ваш подчиненный конфисковал, - должно быть, принял за наркотик.
   - Очень жаль, - сказал седовласый мафиозо Мартин и, размахнувшись,
  
   еще разок пнул ногой лежащего экс-конвоира. - Это бы облегчило нам
  задачу... Теперь, вероятно, вас бесполезно уверять, что мы вас отпустим
  восвояси?
   Курочкин промолчал.
   - Ах, как глупо! - пробормотал себе под нос шеф фонда "Процветание" и
  выдал заковыристую матерную фразу. Сейчас он мог уже это себе позволить. -
  Из-за какого-то вшивого наркомана все так усложнилось... Может быть,
  все-таки скажете сами, куда именно спрятали