это во многом обессмыслило бы его усилия на рабочем месте.
  Сегодня Курочкин уже неоднократно становился свидетелем ужасных превращений
  живых людей в мертвых, однако внезапное воскрешение из мертвых было и вовсе
  непереносимым кошмаром. Фортуна, исчерпав свой запас земных штучек,
  принялась за сверхъестественные. "Чур меня!" - захотел вскрикнуть Дмитрий
  Олегович, но язык, словно замороженный лошадиной дозой новокаина, отказался
  повиноваться хозяину. И руки-ноги - тоже.
   В отличие от Курочкина, бравый спецназовец Коростылев не испытывал
  пиетета к гостям из загробного мира. Мгновенно сориентировавшись, он
  бросился вперед, на ходу выхватывая из-за пазухи увесистый пистолет с
  коротким дулом и внушительного вида барабаном. По логике вещей, все пули в
  барабане должны были быть отлиты из серебра, но проверить это предположение
  никому из присутствующих не довелось. Человек из загробного мира оказался
  проворнее. Протарахтела короткая очередь - и бритый секретарь-референт
  Коростылев грузно шмякнулся на пол, прямо лицом в ковровую дорожку, в двух
  шагах от своего молодого коллеги, который по-прежнему блаженно агукал и
  пускал веселые детские слюни.
   В кабинете сразу запахло порохом - совершенно нормальным, земным,
  ничуть не загробным и даже не ароматизированным.
   - Как же так, Дима? - с упреком проговорила прекрасная Надежда, опуская
  ствол миниатюрного автомата, из которого только что был застрелен
  секретарь-референт.