... - Поток слез все еще не прекращался. В бывшей
  каскадерше с "Мосфильма" умирала большая актриса.
   Дмитрий Олегович почувствовал себя полностью уничтоженным. Он вдруг с
  ужасом представил себе,
   что сейчас полковник Аникеев и эфэсбэшник запросто примут сторону
  блондинки. Да и как можно усомниться в такой трогательной беззащитности?..
   Однако и полковник, и лжепостовой оказались людьми из железа и камня.
  Горючие слезы прекрасной Надежды ничуть их не разжалобили.
   - Комиссаржевская, - сказал невозмутимый Аникеев. - Алиса Фрейндлих. В
  лагерной самодеятельности будешь играть Дездемону... Между прочим, Седло, -
  деловито прибавил он, уже обращаясь к директору "Мементо", - хорошо, что
  напомнил. Мы на вас повесим, кроме убийства, еще и киднэппинг. Взяли и
  похитили постороннего человека...
   - Постороннего, еще как постороннего! - воспрянул духом Дмитрий
  Олегович. - Шел по улице, заглянул в подворо...
   - Да заткнись ты, козел! - грубо прервал его Седельников на полуслове.
  - Еще раз вякнешь про яблоки и про магазин, и я точно возьму грех на душу.
  Слышать уже не могу эту твою бодягу.
   - А вы мне не указывайте! - дерзко сказал Курочкин. - Товарищу
  полковнику, может, интересно узнать, с чего все началось. Давайте, я сейчас
  все заново расскажу, прямо с овощного магазина...
   С чувством глубокого удовлетворения Дмитрий Олегович заметил
  проступающую на лице господина Седло смертельную тоску.
   - Я непременно вас заслушаю,