о садясь за руль.
   Дмитрий Олегович назвал улицу и номер дома.
   - Не так уж далеко, - оценил расстояние толстый Аникеев, заводя мотор.
  - Но только придется сделать небольшой крюк: в центре опять заторы, даже мы
  с мигалками пробились сюда с трудом. Как вы смотрите на то, чтобы проехаться
  по набережной?
   - Я - за, - умиротворенно ответил Курочкин. Сейчас он готов был в
  
   чем угодно соглашаться со своим милицейским спасителем. Если бы тот
  предложил рвануть в объезд через Тулу или Калугу - он бы и с этим не стал
  спорить. Начальство большое, ему виднее.
   - Значит, по набережной, - повторил полковник, бережно протискивая свое
  великолепное авто сквозь узкое горлышко Трубниковского переулка, мимо
  плотного ряда припаркованных у обочины машин. - Так и порулим... Если наши
  братцы-кавказцы еще не запрудили всю набережную своими фруктовыми
  грузовиками... - недовольно присовокупил Аникеев.
   При упоминании о кавказцах Курочкин сразу вспомнил выкинутого из
  участка беднягу Автандила, но промолчал. Кажется, нелюбовь к южным гостям -
  теперь такая же неотъемлемая принадлежность сотрудника внутренних органов,
  как наручники, дубинка, планшет или рация. Независимо от звания.
   - Вы, по-моему, хотели что-то рассказать... - Голос полковника вовремя
  отвлек Дмитрия Олеговича от кавказских мыслей.
   - Хотел! - обрадовался Курочкин и с чувством, с толком принялся
  излагать историю, начавшуюся походом в магазин и завершившуюся в особняке
  мертвого