й бурным потоком, завороженно
  наблюдал, как из фруктового месива в воде пробилась полковничья рука, но
  затем сверху обрушился новый яблочный град, и через несколько секунд уже
  ничего, кроме разноцветных спелых фруктов, на поверхности Москвы-реки не
  плавало.
   - Вах-вах! - раздалось виноватое восклицание. Кузов самосвала с
  немногочисленным остатком фруктов вернулся в горизонтальное положение, и
  тогда-то из кабины неуклюже выбралась знакомая фигура.
   Трудно было не узнать этого человека.
   - Простите, батоно Курочкин! - человек с виноватым видом приложил руки
  к груди. - Я стал такой старый и неловкий... Машина совсем новая, перепутал
  кнопки, что нажимать... Вас чуть совсем фруктом не ушиб!
   - Батоно Автандил! - выдохнул ошеломленный Дмитрий Олегович. - Вы- то
  здесь что делаете?
   - Как - что делаю? - в свою очередь удивился Автандил Цховребашвили. -
  Моя машина - что хочу, то и делаю. Отдыхаю, дорогой, от московской милиции.
  Потом смотрю в окно: батоно Курочкин здесь гуляет! А я ведь, старый осел,
  ему и спасибо не сказал...
   - А полковник? - пробормотал Дмитрий Олегович, глядя на пеструю от
  мокрых яблок речную воду. - Он ведь, кажется, совсем утонул.
   - Какой-такой полковник? - с недоумением переспросил Цховребашвили и
  через парапет принялся честно оглядывать поверхность реки. - Батоно Курочкин
  разве не один гулял? - Недоумение его выглядело настолько натурально, что
  Дмитрий Олегович не мог понять, серьезно тот говорит или нет.