имента?
   Курочкин еще раз лизнул таблетку энкарнила и проглотил. Прислушался к
  своим ощущениям: пока без перемен. "Ну и ладно, - подумал Дмитрий Олегович.
  - Займемся термостатом, самое время". Он поместил асбестовое блюдце внутрь
  камеры и включил регулятор температуры. Процесс сразу пошел. Столбик ртути
  внутри термометра резко двинулся вверх и очень скоро притормозил у отметки в
  двести
   градусов Цельсия. Курочкин глянул в иллюминатор прибора, однако
  жаропрочное стекло оказалось настолько поцарапано, что рассмотреть
  происходящее внутри было невозможно. Вообще-то Дмитрий Олегович и так
  представлял, как все должно выглядеть. Светло-коричневые таблетки тают,
  оплывают, кофейными лужицами растекаются по блюдечку. Затем лужицы чуть
  подсохнут, и полученный в итоге сухой остаток...
   - Дми-и-и-трий!
   Как всегда, зов жены застал его врасплох и прямо во время серьезного
  опыта, но сейчас у Курочкина так было легко на душе, что он был ничуть не
  раздосадован. Зовут - значит, надо идти. Жена - верная подруга,
  хранительница очага, главный экономист семьи. Раз она желает его видеть,
  надо бежать, мчаться, лететь...
   - Иду-у-у! - прокричал он, вскакивая. Зеленоватая реторта, задетая
  локтем, слетела со стола и мелодично дзынькнула об пол. "А-а, плевать! -
  беспечно подумал Дмитрий Олегович и даже не удосужился поглядеть вниз на
  осколки. - Реторт много, а жена одна!" Последняя мысль его необыкновенно
  развеселила,