егу
  Курочкин, стараясь победить одышку, - я и не в таких передрягах побывал...
  О, черт, как сердце колотится!.."
  
   Откуда-то справа послышалось тихое лязганье, и Дмитрий Олегович
  поспешно свернул в очередной левый закоулок, на ощупь отыскивая проход в
  груде всевозможного хлама. После того как признал поражение пожарный
  инспектор, подвал курочкинского дома окончательно превратился в катакомбы.
  Жильцы загромоздили рабочее место дяди Володи бесчисленной рухлядью -
  дряхлой мебелью, макулатурой, старыми железками, некондиционными бутылками и
  трухлявыми досками... В общем, всем тем, что в хозяйстве уже не могло бы
  пригодиться, но выбрасывать было жалко. Курочкин помнил, что где-то здесь
  неподалеку валяется даже огромная половинка металлического яйца: пустая
  оболочка от бывшего фена для волос, - если, конечно, допустить существование
  в Стране Великанов развитой парикмахерской промышленности. Дмитрий Олегович
  набрел на этот феномен примерно год назад, когда, мысленно стеная,
  оттаскивал в дяди-Володин подвал комплект "Органической химии" за десять
  лет. Сам Дмитрий Олегович не считал свои журналы такой уж макулатурой, но
  вынужден был подчиниться суровому требованию Валентины. "Не разводи
  мещанство, - помнится, строго заявила жена, окидывая взглядом его книжный
  шкаф. - Вещи не должны вытеснять людей..." Курочкин не посмел спорить и в
  конце концов тихо смирился с тем, что освободившиеся книжные полки были в
  момент