нтально
  потерял темп и, как аист, запрыгал на одной ноге. В принципе добежать ничего
  не стоило и так, однако страх предстать перед лицом супруги в одном тапочке
  затмил все остальные опасения. Валентина любила допросы с пристрастием,
  многочасовые и дотошные. Стоило ей заподозрить, что Курочкин расстался с
  частью туалета при отягчающих обстоятельствах - и судьба потенциального
  изменника была бы крайне незавидна. В прошлом году, когда Дмитрий Олегович
  имел неосторожность потерять носовой платок, Валентина раскрутила целое дело
  о подкопе под семейные устои и, будь ее воля, профилактически придушила бы
  слегка мужа по примеру венецианского мавра. Исчезнувший шлепанец в семейном
  УК потянул бы лет на десять без права переписки. Курочкин припомнил
  прокурорский взгляд жены, содрогнулся и бросился ловить сбежавшую обувь.
  Фашист, подраненный железным яйцом, кряхтел и ругался еще где- то в
  отдалении, так что Дмитрий Олегович вообразил, что все-таки успеет спасти
  тапок и спастись самому.
   Однако из двух зайцев сумел отловить лишь одного.
   - ...Вас ист дас?
   Фигура в черном мундире, сапогах и фуражке с мертвой головой неожиданно
  обнаружилась не сзади, но впереди.
   - Бежать? - ухмыльнулась фигура и отвесила Курочкину легкую зуботычину.
  - Это есть нихт гут.
   Зуботычина окончательно отрезвила Дмитрия Олеговича: галлюцинации, как
  правило, не распускают руки.
   - Я... Их бин....- промямлил Курочкин. Его смущало лишь волшебное
  перемещение