е фашиста в пространстве подвала. Но и этому тут же нашлось
  разумное объяснение.
   - Не выпускай его, падлу! - раздалось сзади. - Хальт ему по башке!
   Фигура легонько ткнула в живот Курочкина пальцем в черной перчатке и
  приказала:
   - Стоять.
   Курочкин понял, что пропал. Фашистов оказалось двое.
  
  3
  
   В детстве Дмитрий Олегович прочитал довольно много книжек и посмотрел
  немало фильмов про Великую Отечественную войну, а потому более-менее
  представлял себе, как должен себя вести партизан на допросе. Стоять прямо,
  презрительно ухмыляться в лицо врагу и, если повезет, плюнуть. Ну, и,
  разумеется, ни за что не выдавать военную тайну.
   Все эти полезные знания Курочкину теперь ничуть не помогали. Например,
  стоять прямо у такой каменной и шершавой стены было и
  
   тоскливо, и неудобно. Ухмыляться каким-либо образом Дмитрию Олеговичу
  казалось неловко, а плюнуть в лицо человека, пусть и оккупанта, он никак не
  мог себя заставить. Кроме того, наверняка он бы не доплюнул или не попал, и
  это было бы еще хуже, потому что выглядело бы не героически, а глупо.
   Совсем плохо обстояло дело с тайной.
  
   Как ни старался Курочкин вспомнить, знает ли он расположение какой-
  нибудь военной базы или партизанского отряда, чтобы честно держать свое
  знание в тайне, ничего в голову ему не приходило. Да и оккупанты пока не
  спешили приступать к допросу, лениво переговариваясь о чем-то
  
   о своем, страшноватом и непонятном.
   - Как ты думаешь, он