есятка скамеек в сквере занята была всего одна,
  на которой столетнего вида дедуля с "Правдой" на коленках мирно досматривал
  сладкие сны о светлом прошлом. Больше никого. Курочкин опустился на
  ближайшую скамейку и принялся освобождаться от зловредного гвоздика на
  "дипломате". Операция на рукаве, сделанная без наркоза, прошла
  удовлетворительно. "Дипломат" отделен был от пиджачного рукава, а тот снялся
  с гвоздя с минимальными потерями - дырочкой столь незначительного размера,
  что Валентина могла бы ее просто не заметить.
   Оставалось решить, как поступить с этим плоским чемоданчиком из
  подворотни, уже натворившим немало бед. Самым правильным поступком было бы
  оставить "дипломат" где-нибудь в пустынном месте; если там все-таки бомба,
  то, по крайней мере, пострадавших не будет. Ученый- экспериментатор внутри
  Курочкина вновь начал подзуживать Дмитрия Олеговича прежде ознакомиться с
  содержимым. Так, интереса ради. "Ну уж нет! - благоразумно возразил себе
  Курочкин, сразу вспомнив о последствиях одного сегодняшнего любопытства. -
  Брошу! Где тут пустырь?" В тот момент, когда Дмитрий Олегович уже
  определенно склонился к первому, самому здравому, варианту, Фортуна выкинула
  очередное коленце.
   К тени Курочкина на асфальте незаметно присоединилась посторонняя тень,
  и чей-то наглый голос лениво спросил:
   - Это чего тут у тебя, а, дядя?..
  
  3
  
   Голос был именно наглый - другого слова не подберешь. Он был по природе
  своей не