соблен для нормальных выражений, типа "Который час?" или
  "Большое вам спасибо!", как не приспособлен мясницкий тесак для тонких
  хирургических операций. Когда Дмитрий Олегович случайно слышал в толпе такой
  победно-хамский тон, то предпочитал обойти опасное место, чреватое
  уголовщиной.
   Курочкин медленно поднялся с места и обернулся. Внешность
  соответствовала голосу, даже с переизбытком.
   Прямо на него в упор глядел приземистый, широкоплечий и длиннорукий
  человек лет сорока, как будто специально предназначенный для плаката "Их
  разыскивает милиция". Если бы Природе какой-нибудь доброжелатель вовремя
  шепнул, что венцом ее миллионнолетних стараний окажется такой вот тип с
  тяжелой челюстью и низким лбом, то Природа наверняка поставила бы крест на
  млекопитающих и вплотную занялась бы эволюцией кактусов. Как более
  перспективного вида.
   - Ты че, оглох? - произнес венец творения. - Чего, говорю, у тебя?
   С этими словами длиннорукий и низколобый млекопитающий сплюнул окурок
  на асфальт. Во рту тускло блеснули золотые коронки, которые во времена
  курочкинской молодости в народе называли фиксами. К фиксе непременно
  прилагалась финка.
   - Это портфель-"дипломат", - покорно ответил Дмитрий Олегович, ожидая
  появления финки. Он был уверен, что нож обязательно где-то в кармане
  приземистого типа.
   - Вижу, что не велосипед, - пошутил фиксатый, вновь блеснув коронкой. -
  Ну-ка, покажь, чего там внутри...