Еще пару минут назад Курочкин почти убедил себя, что лучший выход из
  его положения - немедленно расстаться с опасной находкой. Но стоило
  длиннорукому выказать свой интерес к "дипломату", как Дмитрию Олеговичу тут
  же расхотелось сбывать с рук плоский чемоданчик с неизвестным содержимым. И
  тем более - отдавать его в такие загребущие руки.
   - Я милицию позову, - тихо прошептал Курочкин, крепко сжав рукоятку
  "дипломата".
   Как и следовало ожидать, эта угроза ничуть не напугала фиксатого.
  Казалось, он даже обрадовался.
   - Давай-давай, зови,- великодушно разрешил он. - Зови милицию, кричи
  "Караул!", "Грабят!". Я подожду... Ну, валяй. "Грабят!" Ну!
   Курочкин промолчал.
   - Не хочешь, - сделал правильный вывод длиннорукий. - А почему не
  хочешь? Курочкин опять-таки промолчал.
   - Боишься, - задумчиво сказал тип с фиксой. - И меня, и ментов... Я
  тебя, фраер, сразу вычислил, еще у магазина. Гляжу - фраерок ушастый
  козликом скачет, на ментов оглядывается. У меня глаз-алмаз, раз увидел -
  считай, сфотографировал. Тыренный "дипломатик"-то. Нет, скажешь? Или, может,
  твой?
   - Мой... - слабым голосом соврал Курочкин, безмерно страдая от того,
  что ему приходится лгать, да еще такому негодяйского вида незнакомцу. Ко
  всему прочему фиксатый, в общем-то, был прав со своими оскорбительными
  предположениями. Дырку от гвоздика к делу не подошьешь.
   Фиксатый огорченно вздохнул.
   - Говнистый народ пошел, - почти доверительно