ы, и Курочкин замер, даже
  постарался не дышать. "Дипломат" в руках был уликой потяжелее окровавленного
  топора Раскольникова. Чей-то голос внизу сказал лениво: "Ну, я пошел..."
  Раздалось чмоканье, потом шаги на лестнице, далекий хлопок двери подъезда.
  Кажется, пронесло. Надолго ли? Место, где затаился Дмитрий Олегович, было
  хоть и безлюдным, но далеко не пустынным. В любой момент могли возникнуть и
  другие жильцы, да и лавочка с мертвым уркой располагалась не так уж далеко
  от подъезда. Дедок с "Правдой" тоже мог бы вдруг очнуться от спячки и
  обнаружить поблизости гражданина, заснувшего вечным сном... Надо было
  побыстрее что-то решать, однако ничего путного в голову не лезло.
   Самым простым и легким вариантом было отдаться в руки закона. В конце
  концов, сам Курочкин ни старушек, ни кого другого не убивал, и его
  добровольная сдача будет доказательством чистоты его помыслов.
  
   Стал бы убийца по собственной воле приносить в отделение четверть
  миллиона долларов? Не стал бы. А вот Курочкин принес. Следовательно,
  Курочкин - никакой не преступник, но лишь жертва стечения обстоятельств.
  Значит, его надо отпускать... Несмотря на логическую безупречность этого
  варианта, поход в милицию пугал Дмитрия Олеговича.
  
   Как ни крути, в органах работают разные люди. В основном, конечно,
  умные, но есть и не очень. Вдруг Курочкин попадется под руку именно тем, что
  "не очень"? Они-то могут не поверить такому ясному и такому