- Я с тобой еще не закончил... Что это у тебя в чемодане? Случаем,
  не бомба?
   Курочкин понял: на чистосердечное признание ему осталось секунд пять.
  Он уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы на выдохе рассказать все-все
  про убитых в подворотне, мертвого урку и четверть миллиона долларов, но тут
  с грохотом распахнулась чисто вымытая дверь милицейского участка, и из нее
  на большой скорости вылетел круглый человек. Не вышел, не выбежал, а именно
  вылетел. Как птица. Или как камень. Или как птица, подбитая камнем.
  Последнее сравнение было, пожалуй, наиболее уместно.
  
  5
  
   У подбитой птицы было лицо кавказской национальности: кавказский нос,
  кавказский ежик седых волос, кавказские - навыкате - глаза, один из которых
  был украшен быстро набухающим синяком. После неудачного приземления на
  асфальт Летниковской улицы такие же кровоподтеки должны были
   возникнуть на руках и на ногах. И дай бог, если все ограничивается
  только синяками...
   - Ох-х, - простонал раненый горный орел и "попробовал встать на ноги.
   Сразу позабыв об угрозе разоблачения с конфискацией, Курочкин бросился
  к подбитой птице и, поставив "дипломат" на асфальт, первым делом убедился,
  что нет переломов. После этого он помог горному орлу осторожно подняться.
   - Ничего не понимаю! - громким шепотом сказал пожилой орел Дмитрию
  Олеговичу, вцепившись в его плечо. Кавказец все еще пребывал в
  
   прострации после полета и падения. - Ничего, генацвале!.. Ох-х!.. Фрукт
  привез...