означала, Курочкин
  не смог догадаться - разве что приблизительно. Наверное, приезжему торговцу
  было бы не так обидно, если бы его побили и обобрали в грязном заплеванном
  участке с мутными стеклами на окнах, но никак не в блестящем дворце
  законности и справедливости. В той стране, откуда горный орел привез свой
  товар, богатство подразумевало великодушие. "Зато уж у нас это никак друг с
  другом не связано, - неожиданно подумал Дмитрий Олегович, вспомнив о
  содержимом "дипломата". - Богатство отдельно, великодушие отдельно, а между
  ними уже три трупа... Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йохо-хо..."
   У ближайшего киоска Курочкин осторожно прислонил товарища по невезению,
  немного отдышался и сменил нагрузку: переложил "дипломат" в правую руку, а
  левое плечо подставил травмированному торговцу.
   - Вам куда теперь? - тактично спросил он у гражданина Цховребашвили,
  стараясь, чтобы в его словах ни в коем случае не прозвучало "Навязался ты на
  мою голову!". Раз уж грузину так не повезло с милицией, Дмитрий Олегович
  согласен еще побыть добрым самаритянином. В конце концов, не угоди внезапно
  Автандил на асфальт возле милиции, он бы, Курочкин, под конвоем бдительного
  Мымрецова путешествовал бы сейчас из комнаты для допросов в КПЗ. Все-таки
  идея отдаться самому в руки закона была, надо признать, не слишком
  удачной...
   - О-о! - сказал подбитый орел вместо ответа на вопрос. В первую секунду
  Дмитрий Олегович решил, что, прислоняя Автандила