к киоску, он ненароком
  сделал ему больно. Однако возглас был скорее радостным, чем горестным, и,
  обернувшись, Курочкин увидел, как метрах в пятидесяти от них тормозит
  розовый автомобиль и оттуда выпрыгивает озабоченная троица с такими же, как
  у подбитого орла, лицами кавказской национальности. С криками "Батоно
  Автандил! Батоно Автандил!" двое из них перехватили у Дмитрия Олеговича
  тяжкую ношу.
   - Поаккуратнее, - счел нужным предупредить Курочкин. - У него - сильные
  ушибы...
   Третий, наиболее длинноусый из кавказцев, с сожалением поцокал языком.
   - В милиции, да? - полувопросительно-полуутвердительно проговорил он с
  легким акцентом, пока батоно Автандила со всеми предосторожностями усаживали
  на заднее сиденье машины.
   Курочкин кивнул. Кавказец помрачнел и произнес длинную гортанную фразу,
  которая, по всей видимости, состояла из ругательств. Автандил Цховребашвили
  отозвался с заднего сиденья другой грузинской тирадой, в которой Дмитрию
  Олеговичу послышалась и его фамилия.
   - Ох, извините! - спохватился длинноусый. - Спасибо вам за помощь,
  батоно Курочкин... Может, и мы вам чем-нибудь поможем?
   "Вряд ли, - подумал батоно Курочкин, поглядев на неразлучный
  "дипломат". - Только мне не хватало свои проблемы переваливать на других..."
   - Да нет, спасибо, - Дмитрий Олегович вежливо помотал головой. - Не
  стоит беспокойства... Я пойду, пожалуй...
   Автандил вновь что-то проговорил, после чего один из кавказцев вышел из
  машины