ете сил внезапно оказывается сосланной на кухню, к
  орущим детям и мала-хольному зятю (у которого расцвет - еще впереди).
  Здесь-то и кроются причины стрессов, скандалов и конфликтов, доходящих
  иногда до рукоприкладства...
   Неизвестно, чьей тещей была угрюмая бабка с узлом, но зятю ее трудно
  было бы позавидовать. От резкого толчка Дмитрий Олегович отлетел метра на
  три в сторону и врезался в одну из оставшихся очередей к таксофонам, чуть не
  выронив при этом "дипломат" с долларами.
   - Ах ты, хомяк с портфелем! Телефон, говорит, не рабо-о-о-тает! А сам
  присосался к нему, как пьявка, болтает и болтает...
   Совершив акт справедливости, энергичная бабка пристроила свой узел
  поближе к ноге (чтобы не уперли) и завладела отвоеванной трубкой. Дмитрий
  Олегович затравленно огляделся вокруг. Люди из обеих очередей глядели на
  него с неодобрением, нечего было и пытаться как-нибудь попасть к автоматам
  раньше чем через полчаса. Курочкин попробовал было пристроиться сразу за
  бабкой, но та, кажется, оккупировала таксофон всерьез и надолго. Она
  высыпала на пластмассовую полочку под аппаратом чертову уйму жетонов,
  разложила множество бумажонок с номерами и, видимо, не собиралась уходить,
  пока не реализует свою программу- максимум. Занимать за ней было глупо.
   Частым посетителем Павелецкого вокзала Дмитрий Олегович не был, однако
  догадывался о наличии здесь, по меньшей мере, еще одной грибницы
  телефонов-автоматов. Крепко сжимая