ил кадры телевизионной хроники, в которой московский
  градоначальник торжественно перерезал алую ленточку, благословляя открытие в
  Москве новой сети замечательных французских телефонов-автоматов. На
  несколько секунд Курочкин разом возненавидел страну Францию, ее инженеров,
  сотворивших чудо-технику, и саму эту бессмысленную идею с карточками, уже
  погубившую метрополитен. Однако быстро понял, что от ударов локтем по
  блестящему корпусу щель для жетона все равно не возникнет, и постарался
  взять себя в руки. Надо было спешить. Где-то в центре Москвы некий господин
  Седельников сейчас сидит у своего телефона и наверняка не может понять,
  отчего его собеседник так неожиданно прервал разговор. Не передумал ли он? -
  возможно, размышляет шеф фирмы "Мементо". - Не решил ли он все-таки
  присвоить чужой "дипломат" вместе с чужими деньгами?
   Мысль о том, что его, Дмитрия Олеговича Курочкина, будут считать
  обычным загребущим ворюгой, была непереносима. На прощание пнув красивую
  французскую игрушку, Курочкин бросился к выходу. Покидать свое павелецкое
  убежище не очень хотелось, но свободный телефон мог отыскаться лишь за
  пределами этого заколдованного места.
   У турникета внизу дежурил все тот же охранник и все так же он
  любезничал с девицей, хотя теперь и с другой.
   - Я вернусь еще! - на бегу пробормотал Дмитрий Олегович охраннику и,
  размахивая "дипломатом", вылетел из дверей.
   Таксофон нашелся сразу, в каких-то