нился еще
  
   тремя убийствами, уже не хватает сил проявлять характер. - А может,
  есть кто-нибудь из замов вашего Михаила Викторовича?
   - Что-что? - переспросила барышня в трубке, словно не поняв вопроса.
   - Ну, из заместителей, - повторил Дмитрий Олегович. Как ему самому
  показалось, немного тверже. - По маркетингу или как там у вас это
  называется... - Насколько Курочкин помнил, во время предыдущих разговоров с
  "Мементо" в трубке то и
   дело реяли замогильные Голоса. Ведь не сам с собой общался господин
  Седельников. Не с призраками же он, в конце концов, проводил свое совещание.
   - По маркетингу-у? - с неожиданным интересом прогянула барышня на том
  конце провода, и, как вдруг почудилось Дмитрию Олеговичу, в голосе ее
  возникли уже знакомые непонятные интонации продавщицы игрушечного магазина.
  Курочкин представил себе, что вот сейчас девушка из фирмы "Мементо"
  предложит ему купить куклу или заводной автомобильчик. Но вместо этого
  девушка произнесла коротко: - Никого нет. Все на обеде...
   Вполне возможно, сказано было не "на обеде", а "на объекте", - Курочкин
  плохо расслышал последнее слово. Но хрен редьки не слаще. Что в лоб, что по
  лбу. От невезенья нет леченья...
   - Простите, это не вы нам звонили полчаса назад? - внезапно спросила
  телефонная барышня, вклиниваясь в горестные раздумья Курочкина. - Вы еще
  сказали, будто бы нашли...
   - Да! Да! - воскликнул Дмитрий Олегович, у которого вновь проснулась
  надежда.