умолял о встрече и тем самым склонил меня к предательству интересов фирмы?
   Курочкин заметил про себя, что прекрасная блондинка сильно сгущает
  краски. Сам он не находил в себе ни малейших способностей склонять
  кого-нибудь к чему бы то ни было.
   - Но ведь вы могли и отказаться, - неуверенно пробурчал он, искоса
  глядя на Надежду. Он чувствовал, что краснеет.
   - Не могла! - объявила блондинка. - Вы мне сразу же понравились. Умное
  интеллигентное лицо и глаза, глубокие, как омуты...
   При этом красавица Надежда опять кивнула почему-то в сторону
  "дипломата" с ценным денежным грузом.
   На всякий случай Дмитрий Олегович сделал шажок вправо и посмотрелся в
  зеркало в витой барочной раме: не произошло за последний час с его лицом
  каких-нибудь чудес? Увы, все было по-старому. Залысины. Вислые щеки. Нос
  сливой. Глаза-пуговки, похожие именно на пуговки, а не на омуты. Безвольный
  рот. Где тут хранятся ум и интеллигентность?..
   - Постойте! - внезапно сообразил он. - Надежда, при чем здесь лицо? Мы
  ведь с вами раньше никогда не виделись!
   - Ах да, - беззаботно проговорила Надежда. - Я и забыла. Ну, значит,
  голос ваш мне безумно понравился. Ужасно сексапильный, заводит с первой же
  секунды... Сойдет такой ответ?
   Должно быть, существовали какие-то особые правила общения с невероятно
  красивыми женщинами, к которым (к правилам, а впрочем, и к женщинам) Дмитрий
  Олегович никак не мог приспособиться. Его опыт в этом смысле был равен нулю.