окно на равнодушный мир, на людей, спешащих по своим делам.
   - И она прилипчивая и жадная?
   - Да нет же, с чего вы взяли, черт побери?
   - Но если бы она была потверже духом... - издевался старший инспектор: он
  думал, Матер разволновался потому, что его предположения оказались никуда не
  годными.
   - Твердости духа у нее хоть отбавляй, - сказал Матер, поворачиваясь к
  нему лицом. Он забыл, что старший инспектор старше его чином; забыл, что
  следует быть тактичным с провинциальными полицейскими. - Черт побери, -
  сказал он, - неужели вы не можете понять? Он не нес свои вещи потому, что
  держал ее под прицелом. Он заставил ее пойти в этот квартал строящихся
  домов. Я должен сам туда поехать. Он намеревался ее убить.
   - Да нет же, - возразил старший инспектор, - вы забыли: она заплатила
  Грину и ушла из того дома вместе с ним. Грин сам проводил ее за пределы
  новостройки.
   - Но я голову могу дать на отсечение, что она не замешана в этом деле, -
  сказал Матер. - Это абсурд. Бессмыслица. - И добавил: - Мы собираемся
  пожениться.
   - Да-а, дела, - сказал старший инспектор. Он поколебался с минуту; взял
  обгорелую спичку и почистил ноготь; потом пододвинул фотографию к Матеру. -
  Уберите. Мы возьмемся за это дело иначе.
   - Нет, - ответил Матер, - мне поручено это дело. Пусть опубликуют. Это
  плохая фотография, нечеткая. - Он отвернулся, не мог смотреть на снимок. - В
  жизни она гораздо лучше. Но я дам телеграмму. У меня