во.
   Матер и полицейский, оба рослые и широкоплечие, почти заполнили собой
  тесную ванную.
   - Похоже, она услышала, как они вошли, - сказал полицейский, - и
  спряталась здесь.
   - А что вынудило ее сюда подняться? Если она была в кухне, ей и надо-то
  было всего лишь выйти через черный ход.
   Матер стоял в узком пространстве между ванной и унитазом и думал: она
  была здесь вчера. Невероятно. Не соответствует ничему из того, что он о ней
  знал. Они помолвлены уже полгода; Энн не могла все это время так искусно
  притворяться. Когда они ехали в автобусе из Кью в тот вечер и она что-то
  напевала... что это было? Что-то про подснежник... А тот вечер, когда они
  просидели два сеанса подряд в кино, потому что он уже истратил всю недельную
  получку и не мог пригласить ее пообедать. Она не ныла и не жаловалась, когда
  жесткие, искаженные репродукторами голоса начали по второму разу: "Ну ты
  даешь, парень". - "Бэби, ты - девочка, что надо!" - "Давай, садись, не
  чинись". - "Блдарю", а они оба уже почти ничего не воспринимали. Она была
  прямодушна и честна - он мог поклясться в этом; но если так - тогда ей
  грозила опасность, о которой он и подумать боялся. Ворон доведен до
  отчаяния. И Матер вдруг услышал свой собственный голос, произносивший с
  убежденностью:
   - Здесь был Ворон. Он привел ее сюда. Под дулом пистолета. Собирался
  запереть ее здесь... или, может быть, застрелить. И тут услышал голоса. Он
  дал