деньги и велел отделаться от тех двоих. Если бы она попыталась ему
  противодействовать, он пристрелил бы ее, как... Черт, разве это не ясно?
   Но полицейский возразил, фактически повторив довод старшего инспектора:
   - Да ведь она ушла вместе с Грином. Ничто ей не мешало заявить в полицию.
   - Но он мог последовать за ними на некотором расстоянии...
   - Мне кажется, - сказал полицейский, - вы выдвигаете вроде бы совсем уж
  невероятную версию.
   И Матер по выражению его лица понял, в каком замешательстве тот
  пребывает: странные фантазии у этого сержанта из Скотленд-Ярда; эти лондонцы
  вечно что-нибудь выдумают; сам он предпочитает добрый, надежный мидлендский
  здравый смысл. Профессиональная гордость Матера была уязвлена; он даже
  почувствовал морозный укол неприязни к Энн за то, что из-за нее оказался в
  ситуации, когда личная привязанность могла повлиять на объективность его
  суждений. Он возразил:
   - У нас нет пока доказательств, что она не пыталась сообщить в полицию. -
  И подумал с удивлением: чего же я хочу - чтобы она была невиновна и мертва
  или жива, но замешана в преступлении? Он принялся за осмотр ванной комнаты,
  делая это со скрупулезной тщательностью. Даже пощупал пальцем внутри кранов,
  на всякий случай... В голову ему пришла дикая мысль: если Энн действительно
  была здесь, она захотела бы оставить записку. Выпрямившись, он раздраженно
  заметил:
   - Ничего здесь нет. - И вспомнил: можно ведь проверить, не опоздала