Харрис, мисс Мэйдью что, будет выступать с речью?
   - Надеюсь, что нет. Очень надеюсь, что нет, - сказал викарий. - И так
  очень тяжело заставлять этих бедных женщин ждать, пока я прочту молитву. Где
  мой молитвенник? Кто видел мой молитвенник?
   - Потому что я даю материал в "Ноттвич Джорнел", а если она не будет
  выступать, я могу уйти.
   Матеру хотелось взять их всех и как следует встряхнуть, крикнуть им:
  слушайте, вы! Ваш проклятый базар никого не интересует. Моя девушка в
  опасности. Может быть, ее уже нет в живых... Но он стоял у стены, тяжелый,
  неподвижный, внешне спокойный; профессиональная выучка, словно узда,
  сдерживала его чувства: любовь, волнение, страх; нельзя давать волю гневу,
  надо спокойно продвигаться вперед, шаг за шагом, выясняя, связывая один факт
  с другим; если твоя девушка убита, можешь утешиться - ты сделал все что мог
  в соответствии с высокими стандартами самой лучшей в мире полицейской
  службы. И он подумал с горечью, наблюдая, как викарий ищет свой молитвенник,
  сможет ли эта молитва дать ему утешение.
   Вернулся мистер Бэйкон и сообщил:
   - Теперь оно тянет, - и снова исчез под металлическое бряцание коврового
  саквояжа. Громкий голос произнес: "Наверх, в просцениум, мисс Мэйдью, в
  просцениум", - и появился лондонский священник. Он был в замшевых туфлях,
  лицо его лоснилось, гладко зачесанные волосы слиплись, а зонтик, который он
  нес под мышкой, казался клюшкой для гольфа; можно было