думать, он только
  что вернулся в павильон1, залепив мяч в белый свет как в копеечку во время
  дружеской встречи, но принял поражение и глазом не моргнув, как истый
  спортсмен...
   - Мой командир - мисс Мэйдью, только что с наблюдательного пункта, прошу
  любить и жаловать. - Он повернулся к викарию: - Я только что рассказывал
  мисс Мэйдью о наших любительских спектаклях.
   Матер сказал:
   - Мисс Мэйдью, могу ли я поговорить с вами наедине? Это займет всего
  несколько минут.
   Но викарий уже увлек ее прочь.
   - Минутку, минутку, сначала наша маленькая церемония. Констанция,
  Констанция!
   И в тот же момент приемная опустела. Остались лишь Матер и журналист: он
  сидел на столе, болтая ногами и кусая ногти. Из соседней комнаты послышался
  необычный громкий шум, напоминавший топот стада каких-то животных; топот
  вдруг прекратился, будто стадо остановилось, упершись в забор; в неожиданно
  наступившей тишине стало слышно, как викарий торопливо завершает молитву;
  затем послышался звонкий, не вполне взрослый, как у солиста из хора
  мальчиков, голос мисс Мэйдью:
   - Я объявляю этот благотворительный базар законно и добросовестно... -
  Затем топот возобновился. Она перепутала слова; все первые камни во все
  фундаменты всегда закладывала ее матушка, не она сама; но никто ничего не
  заметил. Все почувствовали облегчение, ведь она не стала произносить речь.
  Матер подошел к двери: полдюжины мальчишек выстроились перед