я прочь и вдруг в сточном желобе у края тротуара заметил монету в
  шесть пенсов. Он подобрал шестипенсовик и пошел назад, к автомату с
  шоколадными плитками. Автомат стоял у дверей кондитерской, а рядом - собор и
  при нем приходский зал собраний, перед дверьми которого, ожидая открытия
  какой-то распродажи, выстроилась очередь женщин. Женщины нетерпеливо шумели:
  назначенный час уже прошел, а двери все не открывались; Ворон подумал: толпа
  рассерженных женщин - какая добыча для хорошего карманника! Они были так
  прижаты друг к другу, что и не заметили бы, как умелые руки нажимают замок
  сумочки. В наблюдении этом не было личной заинтересованности: он никогда не
  опускался так низко - и был убежден, что не опустится, - чтобы лазать по
  дамским сумкам. Но, раз обратив на это внимание, Ворон продолжал бесцельно
  присматриваться к сумкам, шагая мимо по тротуару. Среди всех выделялась
  одна, в руках пожилой неопрятной женщины: новая сумка из дорогой кожи,
  необычного фасона; он уже видел такую раньше. Он сразу же вспомнил: тесная
  ванная, рука с пистолетом, поднятым для выстрела, и девушка с пудреницей,
  только что вынутой из этой сумки.
   Двери раскрылись, и женщины, толпясь и подталкивая друг друга,
  устремились в зал; Ворон остался на тротуаре один, у автомата с шоколадками,
  рядом с плакатом благотворительного базара: "Вход 6 пенсов". Не может быть,
  убеждал он себя, это вовсе не ее сумочка, таких десятки и сотни; но