Сможем
  чувствовать себя как дома.
   - Как дома?
   Они шли вдоль товарного двора, и он не ответил, ведя рукой по
  просмоленным доскам забора; вспомнилась кухня в подвальном этаже и -
  практически первое его детское впечатление - мать, упавшая грудью на стол,
  залитый кровью. Она даже дверь не заперла, так о нем заботилась. Конечно, он
  в своей жизни совершал кое-какие безобразные поступки, сказал он себе, но с
  этим не сравнить. Когда-нибудь и он... Когда-нибудь он сможет начать жить
  сначала: тогда ему будет что вспомнить, не только эту мерзость, если вдруг
  кто-то заговорит о смерти, о крови и ранах, о доме.
   - Слишком пустынно, чтобы чувствовать себя как дома, - сказала Энн.
   - Вы не бойтесь меня, не надо, - сказал Ворон. - Я не стану вас здесь
  держать. Вы немного посидите, расскажете, что он с вами сделал, этот Чамли,
  а потом - можете пойти куда хотите.
   - Я и шагу ступить не смогла бы, даже если б вы мне приплатили.
   Ему пришлось взять ее за плечи и прислонить к просмоленным доскам забора.
  Они стояли, словно обнявшись; Ворон старался придать ей бодрости, вдохнуть
  новые силы из своего неистощимого запаса. Сказал:
   - Держитесь. Мы почти пришли.
   Он дрожал от холода; поддерживая ее, как мог, пытался в темноте
  разглядеть ее лицо. Сказал:
   - Вы сможете отдохнуть там, в сарае. Там полно мешков. - Он похож был на
  человека, с гордостью описывающего свой дом, купленный на собственные деньги
  или построенный