шлю к вам людей. Боюсь, будет холодновато на дежурстве, но нет
  смысла брать этот сарай штурмом. Ворон ведь может пробиться, уложив
  кого-нибудь по дороге.
   - Н-н-не пов-везло вам, - сказал Сондерс. Тьма совсем сгустилась, скрывая
  тоскливое запустение товарного двора, словно залечивала раны. В сарае нельзя
  было различить ни малейшего признака жизни, ни огонька; вскоре Сондерс не
  мог бы сказать, существует ли этот сарай на самом деле. Он сидел, опираясь
  спиной о платформу, укрывшись так от ветра, прислушивался к дыханию
  полицейского рядом и, чтобы убить время, повторял в уме (в уме слова
  произносились без всякого затруднения) строчки из стихотворения про темницу
  в башне, которое они учили в школе:
  
   О, как жесток быть должен он,
   Что этой муке обречен.
  
   Эти строки - хорошее утешение, подумал он; нельзя было придумать лучше
  для людей его профессии; потому он их и повторял.
   3
   - Кого мы ждем к обеду, дорогая? - спросил начальник полиции, заглядывая
  в дверь спальни.
   - Не твоя забота, - ответила миссис Колкин, - переодевайся.
   Начальник полиции проговорил:
   - Послушай, дорогая, чево я хотел сказать...
   - Чего, - решительно поправила миссис Колкин. - Там "г", а не "в".
   - Я про новую горничную. Ты могла бы велеть ей называть меня Майор
  Колкин.
   Миссис Колкин ответила:
   - Переодевайся. Да поскорей.
   - Это ведь не мэрша опять, нет? - Он мрачно поплелся в ванную, но
  передумал