ью прошептал ей:
   - Меня гнали оттуда собаками.
   - Налей миссис Пайкер лимонаду, Джозеф, - сказала миссис Колкин.
   Начальник полиции несколько нервно наблюдал, как та пьет. Видимо, вкус
  лимонада показался ей не совсем обычным; она отпила немного; потом еще и
  еще.
   - Подумать только, - сказала она, - какой восхитительный лимонад. Такой
  ароматный!
   Сэр Маркус отказался от супа; отказался от рыбы; когда подали entr?ee1,
  он склонился над большой хрустальной, с серебряным обручем, вазой для цветов
  (на обруче была надпись: "Джозефу Колкину от продавцов фирмы "Колкин и
  Колкин" по случаю...". Надпись заворачивала вместе с обручем, и дочитать не
  представлялось возможным) и прошептал:
   - Нельзя ли мне стакан горячей воды и какое-нибудь сухое печенье? - И
  пояснил: - Мой доктор не позволяет есть на ночь ничего, кроме этого.
   - Да, паршиво, - сказал начальник полиции. - Не повезло вам. Еда и
  выпивка, когда человек стареет... - Он уставился в свой пустой стакан. Ну
  что за жизнь! Эх, если б можно было удрать отсюда к своим парням, показать,
  чего ты на самом деле стоишь, почувствовать себя настоящим мужчиной.
   Леди супруга мэра вдруг воскликнула:
   - Чинки с таким удовольствием погрыз бы эти косточки! - и смолкла, словно
  подавилась.
   - Кто это - Чинки? - прошептал сэр Маркус.
   Миссис Колкин быстро нашлась:
   - У миссис Пайкер дома прелестная кошечка.
   - Рад, что не собачка, - ответствовал шепотом сэр Маркус. - В