Пока есть войны, будут и пацифисты.
   - Никакого трибунала возглавлять вы не будете. Это я вам устрою, - сказал
  сэр Маркус. Запах нафталина снова - теперь уже насмешкой - защекотал ноздри
  Колкина. - Я могу устроить так, что вы и начальником полиции больше не
  будете. Займусь. Вами и Пайкером. - Он издал странный тоненький свист -
  носом. Он был слишком стар, чтобы смеяться, не хотел зря перегружать легкие.
  - Ну, давайте пейте свой портвейн.
   - Нет, пожалуй, не стоит. Послушайте, сэр Маркус, я поставлю охрану у
  дверей "Мидлендской Стали" и у вашего кабинета. За Дэвисом будут ходить мои
  ребята. Глаз не будут спускать.
   - Наплевать мне на Дэвиса, - сказал сэр Маркус. - Вызовите моего шофера,
  будьте любезны.
   - Мне очень хотелось бы сделать, как вы просите, сэр Маркус. Не хотите ли
  вернуться к дамам?
   - Нет, нет, - прошелестел сэр Маркус, - нет, там ведь собака.
   Пришлось помочь ему подняться на ноги, вставить в руку трость; несколько
  сухих крошек застряли в бородке. Он сказал:
   - Если передумаете, вечером можете мне позвонить. Я не лягу спать.
   Разумеется, думал Колкин снисходительно, человек в его возрасте относится
  к смерти иначе, чем мы: смерть угрожает ему всегда и повсюду, на скользком
  тротуаре, в ванне - если поскользнуться на упавшем на дно обмылке. Ему,
  наверное, кажется: то, о чем он просит, совершенно нормально; глубокая
  старость - состояние ненормальное, надо здесь делать скидку на возраст. Но,
  провожая