нащупал мешки. Он
  сложил их один на другой, встряхивая и взбивая, словно подушки. Прошептал с
  тревогой:
   - Сможете немножко отдохнуть?
   Энн добралась до угла сарая, держась за его руку. Сказала:
   - Ужасный холод.
   - Вы ложитесь, а я принесу побольше мешков. - Он зажег спичку, и
  крохотный огонек неуверенно двинулся прочь сквозь плотную холодную тьму.
  Ворон принес мешки и укрыл ее, бросив спичку.
   - А нельзя - хоть немного света?
   - Это опасно. Во всяком случае, - сказал он, - мне-то темнота на руку.
  Вам меня не видно. Не видно этого. - Он коснулся губы, зная, что она не
  увидит. Отошел к двери и прислушался; услышал неуверенные шаги - хрустел под
  ногами шлак; через некоторое время - чей-то голос. Сказал ей:
   - Мне надо подумать. Они знают, что я здесь. Может, вам лучше уйти. На
  вас им нечего повесить. Если они придут, начнется стрельба.
   - Как вы думаете, они знают, что я здесь?
   - Они, видно, шли за нами всю дорогу.
   - Тогда я остаюсь, - сказала Энн. - Пока я тут, никакой стрельбы не
  будет. Они станут ждать до рассвета: вы же должны будете выйти отсюда.
   - Можно подумать, мы с вами - друзья, - сказал Ворон с горечью и
  недоверием; подозрительность ко всему мало-мальски дружескому вернулась и не
  желала уходить.
   - Я же сказала. Я - на вашей стороне.
   - Надо подумать. Придумать какой-то выход, - сказал он.
   - Ну сейчас-то вы можете позволить себе отдохнуть, у вас целая ночь
  впереди,