ыполз из своего угла, самую малость,
  по направлению к ней, ощупывая пол дулом пистолета. Спросил:
   - Замерзли?
   - Я знала местечки и потеплее.
   Осталось всего несколько мешков для него самого. Он подтолкнул их к Энн.
  Сказал:
   - Завернитесь.
   - А у вас? Вам хватит?
   - Конечно. Уж я-то умею сам о себе позаботиться. - Ответ прозвучал резко,
  словно им все еще владела ненависть. Руки у Ворона так замерзли, что,
  случись необходимость, ему трудно было бы воспользоваться оружием.
   - Я должен выбраться отсюда, - повторил он.
   - Мы придумаем что-нибудь. Лучше поспите.
   - Не могу спать, - сказал он. - В последнее время мне стали сниться
  страшные сны.
   - Давайте рассказывать что-нибудь. Сказки. Истории. Как в детстве. Как
  раз время.
   - Не знаю никаких историй.
   - Ну тогда я вам расскажу. Какую хотите? Смешную?
   - Они мне никогда не казались смешными.
   - Про трех медведей подойдет?
   - Не хочу никаких историй про финансовые дела1. Слышать о деньгах не
  могу.
   Она едва различала его в темноте теперь, когда он подполз поближе: темная
  скорчившаяся фигура, человек, не понимавший ни слова из того, что она
  говорила. Она легонько подшучивала над ним, чувствуя: это безопасно, он ведь
  все равно не заметит, не поймет насмешки. Сказала:
   - Я расскажу вам про кота и лису. Ну, как-то кот встретил в лесу лису, а
  ему было известно, что лиса повсюду считалась ужасно хитрой. Вот кот очень
  вежливо с ней поздоровался